В 2014 году, когда Украина согласилась привлечь Совет Европы к расследованию событий Майдана и одесской трагедий, многие считали, что орган, созданный под Украину – Международная совещательная группа (МСГ) – окажется «мертворожденным».

Но в марте 2015 года появился резонансный, даже революционный отчет относительно Майдана. МСГ вскрыла системные проблемы в правоохранительной системе и назвала учреждения, из-за ошибок которых избежали наказания виновные в расстрелах на Институтской.

Утром 4 ноября МСГ опубликовала новый отчет – о расследовании трагических событий в Одессе в мае 2014 года.

Этот документ, похоже, станет не менее резонансным. А его итоги – в странах, где есть уважение к демократии, – должен был бы привести к громким отставкам в силовых ведомствах.

Заведомо необъективное следствие, предвзятое отношение к «майдановцам» и «антимайдановцам», давление на суд и даже фальсификация доказательств – вот неполный перечень проблем, которые сопровождали расследование «одесских дел».

Причем речь идет не о голословных обвинениях – в документе объемом почти 100 страниц МСГ привела конкретные доказательства.

Мандат

Важно понимать: совещательная группа не ставила целью полноценное расследование, альтернативное тому, которое проводит Украина. Эксперты СЕ не имели ни такого права, ни возможности.

«Мы не ставили целью расследовать или помогать в расследовании – это остается за украинской стороной

Цель нашей группы принципиально иная – выяснить, отвечает ли расследование и продолжает ли соответствовать обязательствам Украины перед Советом Европы», — заявил глава МСГ, Николас Братца.

Задача Совета Европы – наблюдение за тем, как украинская правоохранительная система проводила расследование одесской трагедии, и проводила ли вообще.

При этом в Страсбурге подчеркивают, что не интересовались возможными нарушениями прав на митинг, на свободу мнения или прав задержанных. Мандат МСГ распространяется только на две ключевые статьи Европейской конвенции по правам человека, которые гарантируют право на жизнь, а также запрет пыток, бесчеловечного унизительного обращения или наказания.

МСГ состоит из трех членов, назначенных Советом Европы (Николас Братца, бывший председатель Европейского суда по правам человека), украинской властью (Владимир Буткевич, бывший судья ЕСПЧ от Украины) и оппозицией (Олег Анпилогов, бывший прокурор). Выводы МСГ утвердили все три стороны, что позволяет говорить об их беспристрастности.

Но для официального Киева отчет МСГ является разгромным.

Этот орган делает вывод: никакие обстоятельства, даже чрезвычайная сложность одесского дела, не оправдывают ошибок официального Киева.

«Серьезные проблемы, стоящие перед лицами, ответственными за расследование событий в Одессе… не могут оправдать всех недостатков», – говорится в документе.

«Серьезные недостатки в процессе расследования могут негативно повлиять на возможность выяснения обстоятельств дела и установления виновных», – единодушно согласились члены группы Совета Европы.

«МСГ считает, что в каждом из производств (ЕП: то есть по всем без исключения эпизодам одесских событий!!!) следственные органы не проявили должной полноты и тщательности – как на стадии возбуждения производства, так и во время дальнейшего его расследования, в результате чего общая эффективность расследований была поставлена под угрозу», – говорится в документе.

Из описания, занявшего около 50 страниц, можно выделить следующие группы проблем.

«Равное отношение»: антимайдан наказывать,

майдановцев – отпускать

Мы осознаем, что аргументы СЕ льют воду на мельницу российской пропаганды. Но от правды никуда не денешься. Особенно – когда речь идет о документально подтвержденных данных, вошедших в отчет международной институции.

МСГ утверждает, что Украина выбрала нечестную тактику – преследуя одних, Киев не делает ни шага для наказания других. Дальше – пространное цитирование.

«Хотя массовые беспорядки произошли в ходе конфликта между двумя группами активистов, которые противостояли друг другу, через год после событий все, кроме одного из 23 подозреваемых… принадлежат к сторонникам федерализации.

Все эти подозреваемые находились под стражей, а семеро из них находятся там и по сей день с момента задержания. При этом только трое сторонников единства – другой конфликтующей группы – были уведомлены о подозрении.

Ни к одному из них не была применена мера пресечения в виде содержания под стражей: все они были помещены под домашний арест или освобождены под личное обязательство. Когда сроки применения этих мер истекли, этим лицам не была выбрана никакая другая мера пресечения, хотя им инкриминировались, среди прочего, убийство и покушение на убийство».

В Совете Европы приводят фамилии и детали расследования, утверждая, что «имели место случаи травли и запугивания активистами движения за единство» тех свидетелей, которые были готовы давать показания против сторонников майдана. Один из примеров, приведенных в отчете – дело одессита Сергея Ходияка.

Он, по данным следствия, пришел на митинг 2 мая с ружьем, из которого застрелил одного из оппонентов и ранил милиционера. В то же время к нему сейчас не применено никакой меры пресечения, а судьи, которые должны рассматривать вопрос о его аресте, один за другим брали отвод и жаловались на внешнее давление.

«МСГ считает особенно тревожным… внесение в ВР законопроекта (авторы – депутаты Радикальной партии), которым предлагается применить амнистию к сторонникам единства, подозреваемым в нападении на людей и в убийстве», – говорится в документе.

У СЕ есть вопросы и к тому, как избежали наказания отдельные сторонники антимайдана, например Александр Грибовский. Его обменяли на СБУшников, попавших в плен на Востоке Украины. При этом следователи ГПУ, которые утверждали, что в деле Грибовского полно доказательств, впоследствии изменили позицию и начали говорить, что его вину доказать не удалось, и поэтому дело закрыли (и это не удивительно, ведь обмен – это действие, которого нет в законодательстве).

Но больше всего вопросов – к расследованию действий не митингующих, а правоохранителей. В том числе тех, кто откровенно помогал «антимайдановцам» во время событий 2 мая.

Независимое расследование – это не там,

где МВД изучает действия милиции

То, что в Одессе милиция действовала совместно с «титушками», не секрет, и МСГ это, конечно же заметила: «Многочисленные видео- и фотоматериалы, демонстрирующие вооруженных огнестрельным оружием сторонников федерализации, внутри милицейского кордона или непосредственно за ним, и по крайней мере один из них (как считается – Виталий Будько) осуществлял выстрелы оттуда, при этом работники милиции не предприняли никаких мер, чтобы арестовать этих людей».

Значительная часть вины за трагедию 2 мая, по мнению представителей Совета Европы, лежит именно на милиции.

«Если на ранних стадиях столкновений правоохранители предпринимали определенные меры, но позже, похоже, они не делали почти ничего, чтобы вмешаться и остановить насилие», – говорится в отчете.

Но велось ли настоящее, качественное расследование вины милиции? Отчет СЕ утверждает, что нет.

Дело в том, что часть производств по одесским делам расследовались… самой милицией. В том числе – одесской. И хотя формально «милицейские эпизоды» были переданы в ГПУ, сбор данных и доказательств относительно одесских событий проводился совместно следователями прокуратуры и милиции. Последние точно не были заинтересованы найти доказательства против себя.

«Массовые беспорядки в целом, как в части действий сотрудников милиции, так и участников этих беспорядков, должны расследоваться органом, который является полностью независимым от всех лиц, находящихся под следствием. МСГ не считает, что Главное следственное управление МВД отвечает этому критерию», – дипломатично, но в то же время четко указано в отчете СЕ.

Отдельный вопрос – на ком именно из милицейских чиновников лежит часть вины за одесскую трагедию. МСГ приводит рассуждения представителей ГПУ, которые считают, что в этом перечне – и тогдашнее руководство милиции (двум лицам предъявлено обвинение, один из них, Дмитрий Фучеджи, сбежал за границу), и среднее звено УМВД, и некоторые бойцы низшего звена. Хотя по поводу вины последних у экспертов Совета Европы другое мнение.

«Сотрудников милиции, которые в то время находились в центре города, было недостаточно для предотвращения столкновения между двумя группами, одна из которых насчитывала приблизительно 1500 человек, а другая – 600.

В то время там находилось не более сотни сотрудников милиции, и все, что они могли сделать – это создать границу между двумя толпами. Любой из сотрудников милиции подвергал бы себя и своих коллег на серьезную опасность, если бы покинул границу с целью задержания кого-либо из участников конфликта», – говорится в отчете.

Отдельной проблемой стала сознательная фальсификация данных и показаний милицейскими чиновниками. Об этом – ниже.

Но проблемы в расследовании действий милиции кажутся мелкими по сравнению с тем, как расследовалось вина пожарной службы. Здесь можно говорить об откровенном саботаже.

«Хотя ближайшая пожарная часть находилась менее чем в пяти минутах езды от Куликова поля, первые пожарные машины прибыли более чем через тридцать минут (после сообщений на линию 101)», – напоминают эксперты СЕ.

Запись переговоров в дежурной части пожарных доказывает, что там сознательно игнорировали вызовы. Причина – личное указание руководителя облуправления ГСЧС Владимира Боделана.

Так почему же его роль не была «оценена» следователями? Причина очевидна.

Пожарная служба с  2014 года является органом, подчиненным МВД. А расследование действий пожарных поручили… правильно, также МВД.

«Решение о передаче в МВД для дальнейшего расследования действий сотрудников ГСЧС поднимает серьезный вопрос отсутствия институциональной и практической независимости, – отмечается в отчете. – Недостатки в расследовании действий сотрудников ГСЧС остаются наиболее ярким примером отсутствия тщательности в расследовании… Это расследование началось лишь в октябре 2014 года, почти через полгода после событий, и лишь по жалобе третьего лица. Два месяца спустя оказалось, что ГУ МВД в Одесской области вроде бы не продвинулось в расследовании дела ни на шаг, в связи с чем материалы данного дела были переданы в ГСУ МВД».

Причем милицейские чиновники в общении с экспертами Совета Европы меняли показания о причинах провала. Сначала они признали, что затягивание начала расследования было необоснованным; впоследствии начать утверждать, что у них не было оснований для следственных действий.

К слову, сейчас нет возможности провести дополнительный допрос Боделана – МСГ  выяснила, что в начале 2015 года он покинул территорию Украины.

Фальсификациям – «да»?

Отдельного внимания заслуживают факты откровенной лжи, которая распространялась представителями милиции. В отчете Совета Европы есть два ключевых эпизода.

На веб-сайте МВД до сих пор присутствуют слова Арсена Авакова, который утверждает, что одесские силовики были без связи, на закрытом совещании, когда на улицах города начались схватки – мол, это помешало им оперативно включиться в преодоление проблемы.

Министр утверждал, что «[это] совещание длилось до 16.00… при выключенных телефонах». Но парламентская ВСК установила, что совещание завершилось еще до 14.30. А эксперты СЕ выяснили, что в течение совещания большинство руководителей правоохранительных органов отслеживали входящие звонки.

Но ключевой эпизод – другой. Правоохранительные органы, похоже, сознательно тормозили расследование фальсификации документов о действиях милиции 2 мая.

Лишь в июне 2015 года(!!!) служебное расследование установило, что в ночь со 2 на 3 мая глава ГУ МВД в Одесской области Петр Луцюк, «желая скрыть собственное невыполнение обязанности по обеспечению охраны общественного порядка силами милиции во время массовых беспорядков в Одессе, поручил сделать запись, согласно которой 2 мая в 15.30 был введен в действие оперативный план «Волна» (по противодействию массовым беспорядкам)».

На самом же деле милиция, имея согласованный план действий, просто не стала его вводить – даже когда ситуация вышла из-под контроля.

Так почему этот факт был установлен лишь летом 2015 года?

МСГ приводит факты о том, что милиция и прокуратура знали о фальсификации как минимум годом ранее, но просто игнорировали ее.

«МСГ отмечает, что обоснованные выводы о подделке документов в отношении оперативного плана «Волна» были доведены до сведения ГПУ еще 10 июня 2014 года, когда омбудсмен предоставила ГПУ свой отчет по результатам специального производства относительно событий в Одессе…

В июне и сентябре 2014 года, а также в январе 2015 года уполномоченный Верховной Рады по правам человека обращалась к Генеральному прокурору, обращая внимание на ее отчет относительно событий в Одессе с просьбой принять его во внимание в ходе проведения досудебного расследования», – сообщили представители Совета Европы.

Ответа на то, почему ГПУ игнорировала очевидный факт, у СЕ нет. Но совещательная группа позволила себе жесткий вывод.

Вряд ли можно вообще говорить об эффективности расследования, которое не видит очевидных фактов.

«Остается непонятным, почему следственным органам понадобился почти целый год на то, чтобы прийти к выводу, что 2 мая 2014 года оперативный план «Волна» не был введен в действие, а документы о его введении в действие были поддельные… Неспособность вовремя увидеть очевидную версию следствия в решающей степени подрывает способность этого следствия установить все обстоятельства дела и не соответствует необходимому стандарту эффективности», – говорится в обнародованном отчете.

Милиция и прокуратура – кто хуже?

В отчете о событиях на Майдане МСГ Совета Европы едва ли не наибольшее возмущение вызвали данные о том, как милиция и прокуратура умышленно мешали работе друг друга.

В «одесском отчете» об этом речь не идет. То ли следователи стали более осторожны в показаниях, то ли проблемы изменились, но теперь представители МВД и ГПУ утверждают, что работают вместе – эффективно и продуктивно.

Но сопоставление фактов свидетельствует, что об эффективности говорить не стоит.

«МСГ считает, что распределение расследований между ГПУ и МВД является малопродуктивным», – говорится в отчете международной структуры. В частности, в СЕ жестко критикуют решение о разделении различных эпизодов расследования между двумя силовыми ведомствами.

Хотя вопрос не только во взаимодействии. Работа в каждом отдельном ведомстве тоже не была эффективной. Самый яркий пример – работа ГПУ, где расследование длительное время просто не велось. Причем речь идет о периоде работы двух генпрокуроров – Яремы и Шокина.

«В мае 2014 года следственная группа, которой было поручено заниматься исключительно делами, связанными с событиями в Одессе, насчитывала десять следователей ГПУ и местных органов прокуратуры, по состоянию на апрель 2015 года количество следователей, которые работали исключительно над этими делами, уже составляло всего два человека…

В период между маем 2014 и маем 2015 года расследования неоднократно передавалось из одного подразделения ГСУ ГПУ в другое… ГПУ сообщила, что в период между концом 2014 года и началом 2015 года оставалось неясным, какое конкретно управление ГСУ должно расследовать производство», – говорится в отчете.

«МСГ считает, что нынешнее кадровое обеспечение (со стороны прокуратуры) является недостаточным. Это также подтверждается тем фактом, что на сегодня только два человека были уведомлены о подозрении в связи с событиями в Одессе, одному из которых удалось сбежать при невыясненных обстоятельствах», – констатирует документ.

Со стороны МВД кадровое обеспечение является лучшим, но также – недостаточным. А качество милицейского расследования вообще неудовлетворительное.

«Некоторые судебные экспертизы были проведены без должной тщательности. Например, первая судебная экспертиза, которая касалась пожара в Доме профсоюзов, была проведена без какого-либо осмотра самого здания.

В качестве дополнительного примера отсутствия надлежащей тщательности в вопросах проведения экспертиз МСГ отмечает, что следственные органы не смогли более чем за год установить личность одного из погибших в Доме профсоюзов», – говорят в СЕ.

* * * * *

В целом качество расследования событий в Одессе – по всем эпизодам и всеми органами – является неудовлетворительным. Это утверждение, возможно, не удивит одесситов. Но теперь это – международно признанный факт.

В заключение еще раз процитируем утверждение, которое мы приводили в начале публикации. «МСГ считает, что в каждом из производств следственные органы не проявили должной полноты и тщательности, как на стадии возбуждения производства, так и во время дальнейшего его расследования, в результате чего общая эффективность расследований была поставлена под угрозу», – утверждает отчет.

«Отсутствие усердия, особенно в начале расследования, ставит под сомнение его общую эффективность, а это, в свою очередь, подрывает веру общественности в соблюдение властями верховенства права», – добавляет международная совещательная группа.

И, наконец, МСГ снова подчеркивает, что отношение к «майдановцам» и «антимайдановцам» принципиально разное, к тому же власть закрывает глаза на эту проблему. «Непринятие органами власти мер предупредительного характера относительно травли потерпевших или их родственников другими участниками производства может привести к потере желания потерпевших и их родственников участвовать в расследованиях и, таким образом, поставить под сомнение эффективность этих расследований», – говорится, в частности, в документе.

Так что теперь Украине придется не раз и не два оправдываться по этому поводу на международной арене.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here